Придворный кодекс поведения в Версале Людовика XIV был куда менее строгим, когда дело касалось морали. При дворе «царит порок в равной степени с хорошим воспитанием», – писал Лабрюйер, а версальский священник Эбер утверждал, что никогда прежде не было двора, «настолько предавшегося всякого рода порокам». Немецкий дипломат Иезехиль Шпангейм считал, что двор Короля-Солнца был «самым распутным двором в Европе», в то время как другой иностранный гость, личный посланец короля Испании Карлоса II, герцог Пастра́на, был настолько поражен зрелищем, которое открылось ему, когда он впервые увидел двор, что воскликнул: «Мсье, это настоящий бордель!»

Итальянец Прими Висконти был удивлен не меньше, увидев, что многие замужние аристократки жили отдельно от своих мужей, что, по его мнению, способствовало «большей свободе в отношении нравственности». Даже в тех случаях, когда браки не распались полностью, неверность была обычным явлением.

Посол Савойи высказывал своему хозяину, что двор в Версале вовсе не был таким уж беспорядочным, как утверждают сплетники, но его слова подвергались обоснованному сомнению из-за посольских депеш, которые подтверждали низкие моральные устои в Версале.

Дамы должны были проявлять осторожность при совершении прелюбодеяния, поскольку мужья, чьи жены слишком явно выходили за рамки приличия, имели право заключить их в монастырь. В июне 1671 года министр иностранных дел Лионн воспользовался этим правом после того, как застал свою распутную жену и их замужнюю дочь в постели вместе, да еще и «с графом де Солем между ними».

Сам Лионн не был идеалом, поскольку свою работу в министерстве иностранных дел он чередовал с эпизодами разврата, но, ранее терпя проступки своей жены, теперь твердо был уверен, что она зашла слишком далеко. По едким словам г-жи де Севинье, «хотя ее муж привык к тому, чтобы ему наставляли рога из-за его собственного поведения», он не мог смириться с тем, что дорогой зять должен подвергаться подобному унижению.

Несмотря на явную провокацию, действия Лионна вызвали шквал при дворе.

Бюсси, однако, ответила, что она ошибалась, полагая, что мужья раньше были более терпеливыми, все дело в том, что до недавнего времени любовники были более сдержанными.

Хотя следует с осторожностью делать выводы из частных случаев, можно привести массу примеров, когда придворным дамам недоставало добродетели. Из пяти племянниц кардинала Мазарини только старшая, герцогиня де Меркёр (умершая молодой), имела безупречную репутацию. Сен-Симон писал, что было бы трудно решить, какая из её четырех сестер была величайшей распутницей.

Любовница графа де Бюсси мадам де Монглас была названа одним наблюдателем «не таким уж большим достижением графа», поскольку, как известно, у нее было очень много любовников.

После того, как в 1680 году герцогиня де Виллеруа заразила сына г-жи де Севинье венерической болезнью, г-жа де Куланж заметила, что герцогиня теперь заразила так много людей, что если бы она выздоровела, это стало бы «поводом для общественного ликования».

Анна-Мадлен де ла Ферте, бывшая замужем за маршалом Франции, и ее сестра, графиня д'Олонн, были «печально известны своими любовными похождениями». Хотя муж маршальши был известен как «вспыльчивый человек, она постоянно его обманывала, но иногда демонстрировала и безукоризненное поведение». У la femme du maréchal (жены маршала) не только было множество любовников-аристократов, таких как герцог де Лонгвиль (от которого у нее был сын), но, согласно непристойному роману под названием «Галантная Франция», у нее также была связь с баскским акробатом.

Ее невестка, герцогиня де ла Ферте, была столь же похотлива. Один человек позже предположил, что маршальша намеренно выбрала ее в качестве невесты для своего сына в надежде, что ужасное поведение молодой женщины отвлечет внимание двора от ее собственных похождений.

Некоторые придворные дамы пользовались такой дурной репутацией, что женщины благонравные избегали их, но недостаток добродетели, как выяснилось, вовсе не являлся препятствием для продвижения по службе при дворе. После того, как г-жа Дюфреснуа́, любовница военного министра Лувуа, была назначена (по его протекции) фрейлиной королевы, маркиз де ла Фар заявил, что это свидетельствует о «проституции при дворе».

Буду благодарен за лайки, подписку и ваши комментарии. Ниже ссылки на другие статьи канала: